August 14th, 2012

Капнист кабинет Левитина Эрмитаж

Петр Фоменко

Михаил Левитин

Он никогда не добирался до финала, не хотел знать, что там, в конце. Радисты  с ума сходили,  километрами тратили пленку, все меняя за несколько часов до премьеры. Ему так и оставалось неясно, что там должно быть в конце, какая музыка. Он не совершенствовал, он ненавидел финал спектакля, понимая, что никакого финала быть не может, пока он жив. Все новые и новые возможности видел он в этой жизни, они не давали ему успокоиться.  Не результат — счастье  поиска важно было ему, работать с теми, кто вверял ему свои души беззаветно.

Как же он хотел быть понятым ими, своими актерами, чтоб они были только им увлечены, и не меньше, чем на всю жизнь. Ему это удавалось.

Он оставил их очарованными слепцами, к которым после его ухода начнет возвращаться зрение, но лучше, чтобы оно вернулось как можно позже – в его огне, в его веселье, в его прерывистом придыхании, он так говорил, даже когда еще было здоровым сердце. Всю жизнь, репетируя с другими, они будут себя ловить, что бормочут как-то по-фоменковски, усмехаются по-фоменковски, смотрят на мир, как он…

Пусть так, пусть берегут, он же один такой. Пусть догадаются — о чем он хочет сказать Оттуда.

Collapse )
Театр Работа мысли

Петр Наумыч

Были вчера с МЗ и дюжиной эрмитажных у фоменок...

Театр в черном, уже в девять утра очередь у входа в театр, то ручейком то речкой люди шли проститься с любимым режиссером все четыре часа.

Десятки венков, горы, эвересты цветов, наверное две-три тысячи людей, тихих в своей скорби и по-фоменковски внимательных друг к другу. Театр, обычно «труднодоступный», был открыт для всех, фото и видеосъемка ограничена только здравым смыслом. Везде по театру портреты Петра Наумовича. Почему-то запал в душу листок на двери, выводящей из гримерок на сцену, «Тихо!!! Идет спектакль!», а рядом такой живой ПН на портрете. Сфотографировать это не получилось, ПН как обычно ускользал от моего объектива.

Не все уходили, простившись, и зал, сначала пустой, постепенно наполнялся людьми. После полудня стояли уже во всех проходах. Думаю, примерно так же в эти четыре дня театр заполнялся фоменками, сорвавшимися из отпуска, который у многих только успел начаться. Быстро, тоже по-фоменковски, все организовав, они четыре дня просто жили в своем театре-доме, разговаривая, вспоминая, плача и смеясь...Collapse )